Ещё о синдроме скорбящего
Во имя Аллаха, Милостивого и Милосердного!
Часть репортажа о «митинге скорби» в Москве:
"Первых бюджетников, которые пошли на митинг по настойчивой просьбе руководства, я встретила на своей станции метро «Щелковская»: в вагон зашла группа из 10 человек. Старшая несла красные гвоздики. Они представились сотрудниками досугового центра района Северное Измайлово и сказали, что сходить их попросило руководство. Бюджетники ехали, пересмеиваясь между собой на какие-то отвлечённые темы, рядом алели гвоздики.
Но были в том же вагоне и люди, которые искренне решили сходить на акцию. Две пожилые дамы сказали, что услышали призыв прийти по телевизору и откликнулись на него, так как им очень жалко погибших людей.
<...>
На площади Революции люди собирались организованными группами. Мой знакомый видел, как по спискам отмечали людей, приведённых администрацией подмосковного Наро-Фоминска. Группам раздавали одинаковые красные гвоздики.
— Мы? Искренне? Да, конечно! По разнарядке, других тут нет, — хохотнул надо мной мужчина, представившийся сотрудником «Мосгортранса».
Над толпой реяли чёрно-оранжевые флаги радикального движения НОД, хотя накануне звучали настойчивые просьбы отказаться от политической символики на акции. Не вняла предупреждению и парламентская оппозиция — «Справедливая Россия», ЛДПР, КПРФ. А представители карликовой партии «Гражданская сила» пришли с флагами России, но в партийных кепках. После того, как со сцены прозвучала просьба убрать флаги, политические партии послушались, а вот члены НОДа решили, что их знамена не имеют отношения к политике. Они сделали вид, что к ним пожелание не относится. Меня они узнали и решили обсудить моё отношение к продаже Родины лидерами оппозиции.
На акции памяти всё это смотрелось неуместно.
Но были и другие люди. Они выделялись в толпе, так как пришли с разномастными цветами, а не с одинаковыми красными гвоздиками. Были гламурные девушки с огромными букетами красных роз. Были скромно одетые пары с ромашками. Были пожилые люди с белыми цветами.
Сам митинг шёл очень неровно. Например, ведущая Светлана Зейналова говорила о солидарности петербуржцев и о том, что в день теракта «петербургское метро стало территорией любви». Хотелось, чтобы она замолчала. Ведущий Александр Маршал благодарил департамент культуры мэрии Москвы, и эта благодарность тоже звучала фальшиво и излишне.
Представитель профсоюза работников метрополитена Антонов и вовсе заявил, что в Санкт-Петербурге безопасность обеспечена лучше, чем в других городах мира. После теракта это звучало бестактно. Часть выступлений — того же Антонова — вообще, казалось, была написана в Советском Союзе. Уверения в единстве нации, фальшиво-оптимистичные интонации, призывы сплотиться..." (полностью здесь)
Прочитав это, я почему-то вспомнил отрывок из «Тараса Бульбы» Н. Гоголя:
"Остап выносил терзания и пытки, как исполин. Ни крика, ни стону не было слышно даже тогда, когда стали перебивать ему на руках и ногах кости, когда ужасный хряск их послышался среди мёртвой толпы отдалёнными зрителями, когда панянки отворотили глаза свои, — ничто, похожее на стон, не вырвалось из уст его, не дрогнулось лицо его. Тарас стоял в толпе, потупив голову и в то же время гордо приподняв очи, и одобрительно только говорил: «Добре, сынку, добре!»
Но когда подвели его к последним смертным мукам, — казалось, как будто стала подаваться его сила. И повёл он очами вокруг себя: Боже, все неведомые, все чужие лица! Хоть бы кто-нибудь из близких присутствовал при его смерти! Он не хотел бы слышать рыданий и сокрушения слабой матери или безумных воплей супруги, исторгающей волосы и биющей себя в белые груди; хотел бы он теперь увидеть твёрдого мужа, который бы разумным словом освежил его и утешил при кончине. И упал он силою и воскликнул в душевной немощи:
— Батько! где ты! Слышишь ли ты?
— Слышу! — раздалось среди всеобщей тишины, и весь миллион народа в одно время вздрогнул.
Часть военных всадников бросилась заботливо рассматривать толпы народа. Янкель побледнел как смерть, и когда всадники немного отдалились от него, он со страхом оборотился назад, чтобы взглянуть на Тараса; но Тараса уже возле него не было: его и след простыл".
Читайте также:
Как гибнут на войне неверные и как гибнут праведные рабы Аллаха
Мусульманин перед лицом смерти
И хвала Аллаху, Господу миров.
Часть репортажа о «митинге скорби» в Москве:
"Первых бюджетников, которые пошли на митинг по настойчивой просьбе руководства, я встретила на своей станции метро «Щелковская»: в вагон зашла группа из 10 человек. Старшая несла красные гвоздики. Они представились сотрудниками досугового центра района Северное Измайлово и сказали, что сходить их попросило руководство. Бюджетники ехали, пересмеиваясь между собой на какие-то отвлечённые темы, рядом алели гвоздики.
Но были в том же вагоне и люди, которые искренне решили сходить на акцию. Две пожилые дамы сказали, что услышали призыв прийти по телевизору и откликнулись на него, так как им очень жалко погибших людей.
<...>
На площади Революции люди собирались организованными группами. Мой знакомый видел, как по спискам отмечали людей, приведённых администрацией подмосковного Наро-Фоминска. Группам раздавали одинаковые красные гвоздики.
— Мы? Искренне? Да, конечно! По разнарядке, других тут нет, — хохотнул надо мной мужчина, представившийся сотрудником «Мосгортранса».
Над толпой реяли чёрно-оранжевые флаги радикального движения НОД, хотя накануне звучали настойчивые просьбы отказаться от политической символики на акции. Не вняла предупреждению и парламентская оппозиция — «Справедливая Россия», ЛДПР, КПРФ. А представители карликовой партии «Гражданская сила» пришли с флагами России, но в партийных кепках. После того, как со сцены прозвучала просьба убрать флаги, политические партии послушались, а вот члены НОДа решили, что их знамена не имеют отношения к политике. Они сделали вид, что к ним пожелание не относится. Меня они узнали и решили обсудить моё отношение к продаже Родины лидерами оппозиции.
На акции памяти всё это смотрелось неуместно.
Но были и другие люди. Они выделялись в толпе, так как пришли с разномастными цветами, а не с одинаковыми красными гвоздиками. Были гламурные девушки с огромными букетами красных роз. Были скромно одетые пары с ромашками. Были пожилые люди с белыми цветами.
Сам митинг шёл очень неровно. Например, ведущая Светлана Зейналова говорила о солидарности петербуржцев и о том, что в день теракта «петербургское метро стало территорией любви». Хотелось, чтобы она замолчала. Ведущий Александр Маршал благодарил департамент культуры мэрии Москвы, и эта благодарность тоже звучала фальшиво и излишне.
Представитель профсоюза работников метрополитена Антонов и вовсе заявил, что в Санкт-Петербурге безопасность обеспечена лучше, чем в других городах мира. После теракта это звучало бестактно. Часть выступлений — того же Антонова — вообще, казалось, была написана в Советском Союзе. Уверения в единстве нации, фальшиво-оптимистичные интонации, призывы сплотиться..." (полностью здесь)
Прочитав это, я почему-то вспомнил отрывок из «Тараса Бульбы» Н. Гоголя:
"Остап выносил терзания и пытки, как исполин. Ни крика, ни стону не было слышно даже тогда, когда стали перебивать ему на руках и ногах кости, когда ужасный хряск их послышался среди мёртвой толпы отдалёнными зрителями, когда панянки отворотили глаза свои, — ничто, похожее на стон, не вырвалось из уст его, не дрогнулось лицо его. Тарас стоял в толпе, потупив голову и в то же время гордо приподняв очи, и одобрительно только говорил: «Добре, сынку, добре!»
Но когда подвели его к последним смертным мукам, — казалось, как будто стала подаваться его сила. И повёл он очами вокруг себя: Боже, все неведомые, все чужие лица! Хоть бы кто-нибудь из близких присутствовал при его смерти! Он не хотел бы слышать рыданий и сокрушения слабой матери или безумных воплей супруги, исторгающей волосы и биющей себя в белые груди; хотел бы он теперь увидеть твёрдого мужа, который бы разумным словом освежил его и утешил при кончине. И упал он силою и воскликнул в душевной немощи:
— Батько! где ты! Слышишь ли ты?
— Слышу! — раздалось среди всеобщей тишины, и весь миллион народа в одно время вздрогнул.
Часть военных всадников бросилась заботливо рассматривать толпы народа. Янкель побледнел как смерть, и когда всадники немного отдалились от него, он со страхом оборотился назад, чтобы взглянуть на Тараса; но Тараса уже возле него не было: его и след простыл".
Читайте также:
Как гибнут на войне неверные и как гибнут праведные рабы Аллаха
Мусульманин перед лицом смерти
И хвала Аллаху, Господу миров.