Кара Аллаха за резню башкир
Во имя Аллаха, Милостивого и Милосердного!
Одним из самых трагичных в истории башкирского народа был XVIII век, когда царские войска утопили в крови несколько крупных восстаний, вызванных нежеланием башкир быть расходным материалом для царской России. Русский историк-белоэмигрант Борис Нольде писал об этом:
«И всё же восстания башкир не были бесполезными, поскольку они замедляли поглощение края русскими. Достаточно сказать, что крупная налоговая и военная реформа – введение подушной подати, которая, как мы видели, без проблем была осуществлена в Казанской губернии и полностью реализована в других частях России – остановилась у границ Башкирии. Пётр Великий и его наместники в крае, поражённые событиями 1705-1710 гг., обдумывали изменение своей политики в Башкирии и даже планировали проведение активных действий, направленных на окончательное подчинение башкир. Однако их занятость другими делами не позволила реализовать все эти замыслы. Башкирия в то время была чем-то вроде фискального Эльдорадо; эмиграция в край нерусского населения с территории Казанской губернии, о чем мы уже говорили выше, усилилась именно в это время» («Образование Русской империи», т. I, стр. 26).
Бунтовали башкиры в том числе и против насильственной христианизации, как об этом сказано в «Тахризнамэ» – обширном воззвании муллы Габдуллы Галиева (Батырши) от 1755 г.:
«И их неверных россиян желание в том и состоит. Ежели была возможность, то бы они, в одно время, всех живущих в государстве их правоверных, наложа на них несносные тяжкие подати и приведя их в несостояние, в свою суетную веру сильно привели» (перевёл Пётр Чучалов; см. «Восстание под предводительством Батырши и общественно-культурная ситуация в татарском обществе в XVIII в.», стр. 215).
Если говорить о жертвах, то карательные меры властей в ходе борьбы против восстаний 1735-40 гг. были вполне сравнимы с геноцидом:
«Ранее, 27 июля 1740 г., Урусов собрал в Оренбурге башкир, прибывших сюда для того, чтобы получить помилование, и обратился к ним с весьма изысканной речью, – её автором, видимо, был будущий историк и географ губернии, а в то время секретарь оренбургской администрации П. Рычков.
<...>
Мы не знаем, как восприняли башкиры этот образец чиновничьего красноречия. Ясно лишь, что край был обескровлен потерями, вызванными пятилетней борьбой и ужасными репрессиями. Упомянутый Рычков составил их впечатляющую статистику за 1735-1740 гг.: 16 634 казнённых, 3 236 высланных; 12 283 лошади, конфискованных в качестве штрафа, 6 076 убитых лошадей, 696 разрушенных деревень» («Образование Русской империи», т. I, стр. 38-39).
Не меньшую жестокость царская армия проявила и при подавлении Пугачёвского бунта 1773-75 гг.:
«В Салаватском районе активисты общественных организаций и местные жители почтили память национального героя Салавата Юлаева. На родине батыра установлена стела в честь 8 сожжённых карателями деревень.
Это одна из самых трагических страниц в истории Пугачёвского восстания. Отряды, посланные императрицей Екатериной для подавления бунта, сровняли с землёй башкирские деревни, вырезав их население» (взято отсюда).
За этот варварский террор против мусульман Урало-Поволжья Российская империя расплатилась войной 1812 г., от которой тяжело пострадали несколько губерний на западе страны. "В выпущенной в 1912 году книге «Смоленск и губерния в 1812 году» говорится (по сделанным в 1814 году подсчётам), что «от войны, мора и голода» убыль только мужской части населения Смоленской губернии равнялась 100 тыс. человек" (взято отсюда). А пожар в Москве, занятой в сентябре 1812 г. французами, уничтожил около двух третей всех городских построек.
Могут спросить: почему Аллах всегда сурово наказывает целые народы за их преступные войны и репрессии против мусульман? Разве основная вина в этих грехах не лежит на правящей верхушке и армейском командовании? Так знайте же, что для Всевышнего Творца всё обстоит как раз наоборот: наибольшую ответственность за незаконные убийства, пытки, аресты, депортации и разбой несут именно те, кто, будучи вменяемым, напрямую убивал, пытал, изгонял и грабил людей, а не те, кто отдавал приказы об этом. Как сказал имам Ибн Кудама:
«Если некто отдал приказ убить жертву тому, кто знал о запретности убийства именно этого человека, но исполнил приказанное, то кровную месть применяют лишь к исполнителю, а отдавшего приказ карают иным образом. Если же он приказал это тому, кто не знал о запретности убийства или не понимал ценность человеческой жизни, то воздают равным именно тому, кто отдал приказ» («Умдату-ль-фикх», стр. 130).
Вот почему любой богобоязненный человек обязан держаться подальше от тех, кто марает свои руки такими злодеяниями, а не считать их «несчастными жертвами обстоятельств, которые всего лишь исполняют свой долг».
Читайте также:
«Крымнашизм» 18-го века
Быт дореволюционной башкирской деревни
Приступ охоты на ведьм
Служба в репрессивных органах тагутов
О запретных профессиях
Дополнение в теме о принуждении к незаконным убийствам
И хвала Аллаху, Господу миров.
Одним из самых трагичных в истории башкирского народа был XVIII век, когда царские войска утопили в крови несколько крупных восстаний, вызванных нежеланием башкир быть расходным материалом для царской России. Русский историк-белоэмигрант Борис Нольде писал об этом:
«И всё же восстания башкир не были бесполезными, поскольку они замедляли поглощение края русскими. Достаточно сказать, что крупная налоговая и военная реформа – введение подушной подати, которая, как мы видели, без проблем была осуществлена в Казанской губернии и полностью реализована в других частях России – остановилась у границ Башкирии. Пётр Великий и его наместники в крае, поражённые событиями 1705-1710 гг., обдумывали изменение своей политики в Башкирии и даже планировали проведение активных действий, направленных на окончательное подчинение башкир. Однако их занятость другими делами не позволила реализовать все эти замыслы. Башкирия в то время была чем-то вроде фискального Эльдорадо; эмиграция в край нерусского населения с территории Казанской губернии, о чем мы уже говорили выше, усилилась именно в это время» («Образование Русской империи», т. I, стр. 26).
Бунтовали башкиры в том числе и против насильственной христианизации, как об этом сказано в «Тахризнамэ» – обширном воззвании муллы Габдуллы Галиева (Батырши) от 1755 г.:
«И их неверных россиян желание в том и состоит. Ежели была возможность, то бы они, в одно время, всех живущих в государстве их правоверных, наложа на них несносные тяжкие подати и приведя их в несостояние, в свою суетную веру сильно привели» (перевёл Пётр Чучалов; см. «Восстание под предводительством Батырши и общественно-культурная ситуация в татарском обществе в XVIII в.», стр. 215).
Если говорить о жертвах, то карательные меры властей в ходе борьбы против восстаний 1735-40 гг. были вполне сравнимы с геноцидом:
«Ранее, 27 июля 1740 г., Урусов собрал в Оренбурге башкир, прибывших сюда для того, чтобы получить помилование, и обратился к ним с весьма изысканной речью, – её автором, видимо, был будущий историк и географ губернии, а в то время секретарь оренбургской администрации П. Рычков.
<...>
Мы не знаем, как восприняли башкиры этот образец чиновничьего красноречия. Ясно лишь, что край был обескровлен потерями, вызванными пятилетней борьбой и ужасными репрессиями. Упомянутый Рычков составил их впечатляющую статистику за 1735-1740 гг.: 16 634 казнённых, 3 236 высланных; 12 283 лошади, конфискованных в качестве штрафа, 6 076 убитых лошадей, 696 разрушенных деревень» («Образование Русской империи», т. I, стр. 38-39).
Не меньшую жестокость царская армия проявила и при подавлении Пугачёвского бунта 1773-75 гг.:
«В Салаватском районе активисты общественных организаций и местные жители почтили память национального героя Салавата Юлаева. На родине батыра установлена стела в честь 8 сожжённых карателями деревень.
Это одна из самых трагических страниц в истории Пугачёвского восстания. Отряды, посланные императрицей Екатериной для подавления бунта, сровняли с землёй башкирские деревни, вырезав их население» (взято отсюда).
За этот варварский террор против мусульман Урало-Поволжья Российская империя расплатилась войной 1812 г., от которой тяжело пострадали несколько губерний на западе страны. "В выпущенной в 1912 году книге «Смоленск и губерния в 1812 году» говорится (по сделанным в 1814 году подсчётам), что «от войны, мора и голода» убыль только мужской части населения Смоленской губернии равнялась 100 тыс. человек" (взято отсюда). А пожар в Москве, занятой в сентябре 1812 г. французами, уничтожил около двух третей всех городских построек.
Могут спросить: почему Аллах всегда сурово наказывает целые народы за их преступные войны и репрессии против мусульман? Разве основная вина в этих грехах не лежит на правящей верхушке и армейском командовании? Так знайте же, что для Всевышнего Творца всё обстоит как раз наоборот: наибольшую ответственность за незаконные убийства, пытки, аресты, депортации и разбой несут именно те, кто, будучи вменяемым, напрямую убивал, пытал, изгонял и грабил людей, а не те, кто отдавал приказы об этом. Как сказал имам Ибн Кудама:
«Если некто отдал приказ убить жертву тому, кто знал о запретности убийства именно этого человека, но исполнил приказанное, то кровную месть применяют лишь к исполнителю, а отдавшего приказ карают иным образом. Если же он приказал это тому, кто не знал о запретности убийства или не понимал ценность человеческой жизни, то воздают равным именно тому, кто отдал приказ» («Умдату-ль-фикх», стр. 130).
Вот почему любой богобоязненный человек обязан держаться подальше от тех, кто марает свои руки такими злодеяниями, а не считать их «несчастными жертвами обстоятельств, которые всего лишь исполняют свой долг».
Читайте также:
«Крымнашизм» 18-го века
Быт дореволюционной башкирской деревни
Приступ охоты на ведьм
Служба в репрессивных органах тагутов
О запретных профессиях
Дополнение в теме о принуждении к незаконным убийствам
И хвала Аллаху, Господу миров.