Миф о детстве человечества
Автор статьи – Р. Вахитов; текст дан с некоторыми сокращениями и поправками.
"В так называемую эпоху Великих Географических Открытий (которая, собственно, была таковой только для людей Запада, а для других цивилизаций планеты она являлась, скорее, началом эры западной экспансии) сформировался миф о «естественном человеке». Согласно этому мифу представители других, неевропейских народов, не пошедших по техническому пути развития (аборигены Австралии и Океании, Центральной и Южной Африки, индейцы обеих Америк, коренные народы Арктики и северо-восточной Азии) – не кто иные, как дикари, лишённые какой-либо цивилизации, культуры, социальных институтов, как то – государственности, семьи, более или менее усложнённой религии и живущие подобно животным в полной гармонии с природой. Более того, эти дикари сохранили якобы первозданное состояние человечества, в котором некогда были и европейцы, так что ничем принципиально они от европейцев не отличаются и потому их вполне можно «цивилизовать»; для этого лишь они должны признать над собой власть людей Запада. Наглядным примером такого отношения к этим народам является образ Пятницы из знаменитого «Робинзона Крузо» — по легко угадываемого и даже не скрываемому замыслу автора сей дикарь для того и предназначен, чтобы прислуживать «просвещённому европейцу», после того как его отучат от ужасных, варварских привычек вроде людоедства. Другой пример такого же рода – цыгане из одноимённой поэмы Пушкина, не имеющие законов и подчиняющиеся лишь капризам собственной воли, но в то же время добрые по натуре и осуждающие убийство из ревности, которое совершил Алеко.
Тем не менее, чем больше европейские учёные узнавали о жизни и нравах «примитивных народов», тем им становилось очевиднее, что доктрина «естественного человека» – именно миф и не более. Выяснилось, что всевозможные расхожие мнения об умственной отсталости «дикарей» – всего лишь следствия высокомерия европейцев-колонизаторов и нежелания их разобраться в тонкостях жизни и психологии туземцев. Выдающийся антрополог современности Клод Леви-Стросс убедительно доказывает, что мышление «дикарей» является в строгом смысле слова научным, так как оно способно производить тончайшую классификацию окружающей природы, включая и те виды растений и животных, которые не имеют практического значения для аборигенов.
Конечно, нельзя отрицать тот факт, что «примитивные народы» отстали от европейцев в отношении научно-технического прогресса, но, как показали ещё сторонники цивилизационного подхода в начале ХХ века, само по себе это не позволяет сделать вывод о некоей их общей отсталости, ведь отставание в одной области может сочетаться с большей самобытностью в другой. Так, лингвист и философ-евразиец Н.С. Трубецкой указывает на то, что структура семьи у аборигенов Австралии и индейцев Северной Америки гораздо сложнее европейской и представляет собой изощрённую знаковую систему. Другой русский философ-евразиец П.Н. Савицкий, ссылаясь на архитектурные достижения аборигенов острова Пасхи, говорит о том, что англичане обогнали их в технике, но ваяние Англии ХХ века намного уступает архитектуре Пасхи. Одно это должно было бы заставить задуматься европейцев, зачастую и до сих пор повторяющих домыслы об «отсталых дикарях», чьё развитие затормозилось на «детстве человечества».
Итак, «примитивные народы» – это не представители некоего доцивилизованного состояния, живущие на лоне природы подобно животным. Это общества с довольно сложной структурой, культурой, религиями. Иначе говоря, это – своеобразные, даже довольно поздние, пожилые цивилизации, иные по характеру, но всё же не менее искусственные, чем европейская, модернистская, хотя их противостояние природе выражается не в технических инфраструктурах, а в конструкциях магически-ритуальной культуры.
В этом смысле очень показательно представить, что думают о европейцах сами «дикари», то есть представители сохранившихся архаичных традиционных обществ. Тот же К. Леви-Стросс, помнится, говорил, что основным принципом новой, гуманистической антропологии должен быть принцип открытости любого, в том числе и западного общества для антропологических исследований: «Возможно, наша наука вновь обретёт своё место, если мы предложим африканским или меланезийским этнографам так же свободно изучать нас, как мы будем изучать их». Разумеется, мы можем воплотить этот принцип только в порядке мысленного эксперимента, опираясь на те знания о традиционном обществе, которые мы почерпнули из книг этнографов.
Итак, любому, кто хоть немного знаком со спецификой жизни этих народов, ясно: традиционному человеку европеец представляется как … взрослый ребёнок. Именно таков в традиционном обществе статус человека, не прошедшего возрастной инициации (а никаких институтов подобного рода инициации за исключением христианской церкви, уже не пользующейся прежним влиянием, и малочисленных тайных обществ современный Запад не сохранил). То есть средний европеец с этой точки зрения – существо, не понимающее ни смысла мироздания, ни смысла собственной жизни, не прошедшее через второе, духовное рождение и недостойное даже носить имя.
Наш этнограф-«дикарь» также был бы безмерно удивлён привычкам европейцев петь, танцевать и употреблять наркотические вещества (табак, алкоголь, сильнодействующие искусственные наркотики) лишь для получения удовольствия, безо всякой регламентации и без присмотра, ведь в традиционном обществе эти вещи практикуют сугубо в ритуальных целях и под руководством духовного наставника. Наконец, «дикарь»-этнограф был бы поистине потрясён, если б узнал, что европеец не только не стесняется того, что его половая жизнь практически никак не регламентирована (давно ушли в прошлое времена, когда люди Запада в массовом порядке соблюдали сексуальные запреты, связанные, например, с христианским постом), но даже и гордится этим и видит в этом некий идеал.
Вряд ли мы поступим умно, если будем потешаться над этими удивлением и возмущением «дикаря». Дело ведь не только в различиях европейской и неевропейской цивилизаций, шокирующих их представителей с обеих сторон, отнюдь, перед нами проблема куда более фундаментальная. Цивилизация предполагает высокую степень сложности социальной жизни. Чем больше человек возвышается над элементарными инстинктами и устремлениями, тем более он цивилизован. В этом смысле цивилизация начинается с табу, запрета, ограничения инстинкта. И если мы будем учитывать такую постановку вопроса, то «дикарь» совершенно прав: истинным дикарём является не он — туземец, чья жизнь строго регламентирована и всякий запрет осмыслен и трактуется через духовную культуру, нет, истинный дикарь — именно «просвещённый европеец», руководствующийся в жизни лишь эгоистическими инстинктами и капризами, не знающий сверхчеловеческого смысла своей жизни.
Вместе с тем доктрина традиционализма требует признать, что все общества наших дней являются вырожденными и упадочными по отношению к обществу начала нашего эона. Просто общество Запада дальше всех продвинулось в этом вырождении, поскольку совершило качественно новый шаг – сознательно и радикально разорвало со своим традиционным прошлым и попыталось обустроить жизнь на совершенно иных принципах, нежели те, на которых строилась жизнь всех человеческих цивилизаций с начала времён. Речь идёт о модернистской революции, противопоставившей традиционным ценностям ценности индивидуализма, светской рациональности, прогрессизма, эгалитаризма и т.д.
С чем же связаны происхождение и живучесть мифа о естественном человеке? Мы можем высказать на этот счёт некоторое предположение, конечно, не претендуя на окончательную истину. Известен следующий психологический феномен: свои собственные недостатки человек экстраполирует на других, так что в ближнем мы наиболее непримиримы к тем свойствам характера, которые есть и у нас. Приведём в пример любопытный факт: в годы «холодной войны» американская пропаганда характеризовала советскую Россию как общество самого приземлённого материализма и прагматизма, вызванного безбожием. А советская пропаганда характеризовала капиталистическую Америку как общество, где в основной массе господствует бедность. Как видим, каждая из сверхдержав в своей пропаганде переносила на другую свои собственные недостатки, да ещё и в сильно преувеличенном виде.
Точно также и в случае с мифом о естественном человеке. Возможно, европеец эпохи географических открытий, ещё живо ощущавший свой разрыв с духовным богатством собственной традиции, эту новоявленную модернизационную дикость переносил на встретившихся ему аборигенов..."
Читайте также:
Метафоричность «Голубой лагуны»
Вера и одежда людей
Марк Твен о библейской истории грехопадения
Невежды с учёными степенями
О географических открытиях
Плюсы и минусы техносферы
"В так называемую эпоху Великих Географических Открытий (которая, собственно, была таковой только для людей Запада, а для других цивилизаций планеты она являлась, скорее, началом эры западной экспансии) сформировался миф о «естественном человеке». Согласно этому мифу представители других, неевропейских народов, не пошедших по техническому пути развития (аборигены Австралии и Океании, Центральной и Южной Африки, индейцы обеих Америк, коренные народы Арктики и северо-восточной Азии) – не кто иные, как дикари, лишённые какой-либо цивилизации, культуры, социальных институтов, как то – государственности, семьи, более или менее усложнённой религии и живущие подобно животным в полной гармонии с природой. Более того, эти дикари сохранили якобы первозданное состояние человечества, в котором некогда были и европейцы, так что ничем принципиально они от европейцев не отличаются и потому их вполне можно «цивилизовать»; для этого лишь они должны признать над собой власть людей Запада. Наглядным примером такого отношения к этим народам является образ Пятницы из знаменитого «Робинзона Крузо» — по легко угадываемого и даже не скрываемому замыслу автора сей дикарь для того и предназначен, чтобы прислуживать «просвещённому европейцу», после того как его отучат от ужасных, варварских привычек вроде людоедства. Другой пример такого же рода – цыгане из одноимённой поэмы Пушкина, не имеющие законов и подчиняющиеся лишь капризам собственной воли, но в то же время добрые по натуре и осуждающие убийство из ревности, которое совершил Алеко.
Тем не менее, чем больше европейские учёные узнавали о жизни и нравах «примитивных народов», тем им становилось очевиднее, что доктрина «естественного человека» – именно миф и не более. Выяснилось, что всевозможные расхожие мнения об умственной отсталости «дикарей» – всего лишь следствия высокомерия европейцев-колонизаторов и нежелания их разобраться в тонкостях жизни и психологии туземцев. Выдающийся антрополог современности Клод Леви-Стросс убедительно доказывает, что мышление «дикарей» является в строгом смысле слова научным, так как оно способно производить тончайшую классификацию окружающей природы, включая и те виды растений и животных, которые не имеют практического значения для аборигенов.
Конечно, нельзя отрицать тот факт, что «примитивные народы» отстали от европейцев в отношении научно-технического прогресса, но, как показали ещё сторонники цивилизационного подхода в начале ХХ века, само по себе это не позволяет сделать вывод о некоей их общей отсталости, ведь отставание в одной области может сочетаться с большей самобытностью в другой. Так, лингвист и философ-евразиец Н.С. Трубецкой указывает на то, что структура семьи у аборигенов Австралии и индейцев Северной Америки гораздо сложнее европейской и представляет собой изощрённую знаковую систему. Другой русский философ-евразиец П.Н. Савицкий, ссылаясь на архитектурные достижения аборигенов острова Пасхи, говорит о том, что англичане обогнали их в технике, но ваяние Англии ХХ века намного уступает архитектуре Пасхи. Одно это должно было бы заставить задуматься европейцев, зачастую и до сих пор повторяющих домыслы об «отсталых дикарях», чьё развитие затормозилось на «детстве человечества».
Итак, «примитивные народы» – это не представители некоего доцивилизованного состояния, живущие на лоне природы подобно животным. Это общества с довольно сложной структурой, культурой, религиями. Иначе говоря, это – своеобразные, даже довольно поздние, пожилые цивилизации, иные по характеру, но всё же не менее искусственные, чем европейская, модернистская, хотя их противостояние природе выражается не в технических инфраструктурах, а в конструкциях магически-ритуальной культуры.
В этом смысле очень показательно представить, что думают о европейцах сами «дикари», то есть представители сохранившихся архаичных традиционных обществ. Тот же К. Леви-Стросс, помнится, говорил, что основным принципом новой, гуманистической антропологии должен быть принцип открытости любого, в том числе и западного общества для антропологических исследований: «Возможно, наша наука вновь обретёт своё место, если мы предложим африканским или меланезийским этнографам так же свободно изучать нас, как мы будем изучать их». Разумеется, мы можем воплотить этот принцип только в порядке мысленного эксперимента, опираясь на те знания о традиционном обществе, которые мы почерпнули из книг этнографов.
Итак, любому, кто хоть немного знаком со спецификой жизни этих народов, ясно: традиционному человеку европеец представляется как … взрослый ребёнок. Именно таков в традиционном обществе статус человека, не прошедшего возрастной инициации (а никаких институтов подобного рода инициации за исключением христианской церкви, уже не пользующейся прежним влиянием, и малочисленных тайных обществ современный Запад не сохранил). То есть средний европеец с этой точки зрения – существо, не понимающее ни смысла мироздания, ни смысла собственной жизни, не прошедшее через второе, духовное рождение и недостойное даже носить имя.
Наш этнограф-«дикарь» также был бы безмерно удивлён привычкам европейцев петь, танцевать и употреблять наркотические вещества (табак, алкоголь, сильнодействующие искусственные наркотики) лишь для получения удовольствия, безо всякой регламентации и без присмотра, ведь в традиционном обществе эти вещи практикуют сугубо в ритуальных целях и под руководством духовного наставника. Наконец, «дикарь»-этнограф был бы поистине потрясён, если б узнал, что европеец не только не стесняется того, что его половая жизнь практически никак не регламентирована (давно ушли в прошлое времена, когда люди Запада в массовом порядке соблюдали сексуальные запреты, связанные, например, с христианским постом), но даже и гордится этим и видит в этом некий идеал.
Вряд ли мы поступим умно, если будем потешаться над этими удивлением и возмущением «дикаря». Дело ведь не только в различиях европейской и неевропейской цивилизаций, шокирующих их представителей с обеих сторон, отнюдь, перед нами проблема куда более фундаментальная. Цивилизация предполагает высокую степень сложности социальной жизни. Чем больше человек возвышается над элементарными инстинктами и устремлениями, тем более он цивилизован. В этом смысле цивилизация начинается с табу, запрета, ограничения инстинкта. И если мы будем учитывать такую постановку вопроса, то «дикарь» совершенно прав: истинным дикарём является не он — туземец, чья жизнь строго регламентирована и всякий запрет осмыслен и трактуется через духовную культуру, нет, истинный дикарь — именно «просвещённый европеец», руководствующийся в жизни лишь эгоистическими инстинктами и капризами, не знающий сверхчеловеческого смысла своей жизни.
Вместе с тем доктрина традиционализма требует признать, что все общества наших дней являются вырожденными и упадочными по отношению к обществу начала нашего эона. Просто общество Запада дальше всех продвинулось в этом вырождении, поскольку совершило качественно новый шаг – сознательно и радикально разорвало со своим традиционным прошлым и попыталось обустроить жизнь на совершенно иных принципах, нежели те, на которых строилась жизнь всех человеческих цивилизаций с начала времён. Речь идёт о модернистской революции, противопоставившей традиционным ценностям ценности индивидуализма, светской рациональности, прогрессизма, эгалитаризма и т.д.
С чем же связаны происхождение и живучесть мифа о естественном человеке? Мы можем высказать на этот счёт некоторое предположение, конечно, не претендуя на окончательную истину. Известен следующий психологический феномен: свои собственные недостатки человек экстраполирует на других, так что в ближнем мы наиболее непримиримы к тем свойствам характера, которые есть и у нас. Приведём в пример любопытный факт: в годы «холодной войны» американская пропаганда характеризовала советскую Россию как общество самого приземлённого материализма и прагматизма, вызванного безбожием. А советская пропаганда характеризовала капиталистическую Америку как общество, где в основной массе господствует бедность. Как видим, каждая из сверхдержав в своей пропаганде переносила на другую свои собственные недостатки, да ещё и в сильно преувеличенном виде.
Точно также и в случае с мифом о естественном человеке. Возможно, европеец эпохи географических открытий, ещё живо ощущавший свой разрыв с духовным богатством собственной традиции, эту новоявленную модернизационную дикость переносил на встретившихся ему аборигенов..."
Читайте также:
Метафоричность «Голубой лагуны»
Вера и одежда людей
Марк Твен о библейской истории грехопадения
Невежды с учёными степенями
О географических открытиях
Плюсы и минусы техносферы